Наши праздники | Шотландские легенды | Контакты
Ведущий | Шоу шотландских волынщиков и барабанщиков | Ирландское танцевальное шоу | Шотландское огненное шоу
Шоу «Дункан Маклауд» | Шотландские игры и конкурсы | Ирландская арфа | Шотландская музыкальная группа
Гадание на рунах | Шотландский кузнец и гончар | Бои на мечах и исторический тир | Шотландский эль
8 (925) 509-35-18 celticshow@mail.ru

Нет людей, которые не любят виски, есть люди, которые пока не нашли свой сорт.
(шотландская поговорка)

Мне два двойных виски и два двойных виски, чтобы запить предыдущие.
(из фильма «Леди исчезает», 1979 год)

Виски. Если Вы прочли это слово с ударением на первый слог - Вы алкоголик.

Виски и водка соприкасаются только в двух точках - в крепости и в названии. Слово «водка» происходит от слова «вода», слово «виски», «whisky» c гэльского языка «visge» - тоже «вода».

Не складывай все яйца в одну корзину и не вливай всё виски в одного гостя.
(ирландская поговорка)

Любовь движет миром, да, но виски вращает его вдвое быстрее.
(Комптон Макензи)

Виски - напиток, который разглядывают. И лишь когда надоест, пригубливают. Так же, как и красивых женщин.
(Харуки Мураками, «Страна Чудес без тормозов и Конец Света»)

Виски - самое популярное из всех средств, которые не помогают от простуды.
(Джерри Вейл)

Если бы тело могло точно определить пропорцию и количество виски, которое нужно выпивать ежедневно, и точно следовать этому, я клянусь, что можно было бы жить вечно, не умирая.
(Джеймс Хогг, «Тайные записки и признания оправданного грешника»)

Всё, что я знаю об Ирландии, мама, -
Это Jamison, Guinness и Connemara.
Connemara… Connemara… Connemara…
(группа «Сплин», «Урок географии»)

Побродив часок по милому Соннингу, мы решили, что спешить в Рэдинг уже не стоит, а лучше вернуться для ночевки к какому-нибудь из Шиплейкских островков. Когда мы там устроились, было совсем рано, и Джордж сказал, что, так как до вечера еще далеко, нам представляется превосходный случай приготовить неслыханно роскошный ужин. Он сказал, что продемонстрирует нам высший класс речной кулинарии, и предложил состряпать из овощей, остатков холодной говядины и всяких завалящих кусочков - баранье рагу по-ирландски.
Мысль показалась нам гениальной. Джордж набрал хворосту и развел костер, а мы с Гаррисом принялись чистить картошку. Мне никогда и в голову не приходило, что чистка картошки - такое сложное предприятие. Это была грандиознейшая в своем роде задача, какая когда-либо выпадала на мою долю. Мы взялись за дело весело, можно даже сказать - с энтузиазмом, но бодрость духа совершенно покинула нас к тому времени, когда мы покончили с первой картофелиной. Чем больше мы чистили, тем больше шелухи на ней оставалось, когда же мы наконец счистили всю шелуху и вырезали все глазки, не осталось ничего от картофелины, - во всяком случае, ничего, заслуживающего упоминания. Джордж подошел и взглянул на нее: она была величиной с орешек. Джордж сказал:
- Нет, так ничего не выйдет! Вы только портите картошку. Картошку нужно скоблить.
Мы начали скоблить, но оказалось, что скоблить еще труднее, чем чистить. У них такие фантастические формы, у этих картофелин, - сплошные бугры, впадины и бородавки. Мы усердно трудились двадцать пять минут и отскоблили четыре штуки. Тут мы забастовали. Мы сказали, что остаток вечера у нас уйдет на то, чтобы отскоблить самих себя.
Я никак не думал, что скоблить картошку и валяться в грязи - это одно и то же. Трудно было поверить, что шелуха, покрывшая Гарриса и меня с ног до головы, происходит всего-навсего от четырех картофелин! Вот чего можно добиться с помощью экономии и усердия.
Джордж сказал, что класть в баранье рагу всего четыре картофелины просто нелепо, поэтому мы вымыли еще с полдесятка и сунули их в кастрюлю нечищеными. Мы добавили кочан капусты и фунтов десять гороха. Джордж все это перемешал и сказал, что остается еще пропасть места, и тогда мы обыскали обе корзины и высыпали в рагу все остатки, объедки и огрызки. У нас была еще половина мясного пудинга и кусок бекона; мы сунули их туда же. Потом Джордж нашел полбанки консервированной лососины и также бросил ее в кастрюлю.
Он сказал, что в этом и заключается преимущество ирландского рагу: можно избавиться от целой кучи ненужных вещей. Я выудил из корзины два треснувших яйца, и они тоже пошли в дело. Джордж сказал, что от яиц соус станет еще гуще.
Я уже позабыл остальные ингредиенты нашей стряпни; знаю только, что ничто не было упущено. Помню еще, как в конце этой процедуры Монморанси, который проявлял ко всему происходящему величайший интерес, куда-то удалился с серьезным и задумчивым видом, а через несколько минут притащил в зубах дохлую водяную крысу. По-видимому, он хотел внести и свою лепту в наше пиршество, но что это было - насмешка или искреннее желание помочь, - я сказать не могу.
Разгорелся спор о том, класть крысу в рагу или не класть. Гаррис сказал, что, по его мнению, следует положить, так как среди всего прочего сойдет и крыса. Однако Джордж указывал на отсутствие прецедента. Он говорил, что никогда не слышал, чтобы в рагу по-ирландски клали водяных крыс, и что он, как человек осторожный, не склонен к экспериментам.
Гаррис сказал:
- Если ты не будешь пробовать ничего нового, то как ты узнаешь, что хорошо и что плохо? Вот такие субъекты, как ты, и тормозят мировой прогресс. Вспомни-ка о человеке, который впервые попробовал немецкую сосиску!
Наше рагу по-ирландски удалось на славу! Никогда в жизни еда не доставляла мне такого наслаждения. В этом рагу было что-то необычайно свежее и даже пикантное. Старые, избитые кушанья всем нам уже приелись, а тут было блюдо с таким букетом и вкусом, каких больше нигде не встретишь!
К тому же, оно было питательно. Как выразился Джордж, тут было что пожевать! Правда, горох и картошка могли бы быть и помягче, но зубы у нас у всех хорошие, так что это было несущественно. Что же касается соуса, то он сам по себе был целой поэмой - быть может, для слабых желудков несколько тяжеловатой, но зато содержательной.
(Джером К. Джером, «Трое в лодке, не считая собаки»)

Сколько нужно самоотверженности, чтобы научиться играть на музыкальном инструменте! Казалось бы, обществу, для его же пользы, следует помогать человеку, изучающему игру на каких-либо инструментах. Так нет же!
Я знавал молодого человека, который увлекался игрой на волынке. Вы были бы потрясены, узнав, какое сопротивление ему приходилось преодолевать. Даже его собственная семья не оказала ему, если можно так выразиться, активной поддержки. Его отец с самого начала был решительно против этой затеи и проявил полное бессердечие.
Сперва мой приятель пытался упражняться по утрам, но вскоре ему пришлось от этого отказаться из-за сестры. Она была набожна и почитала за величайший грех начинать утро таким способом.
Тогда он стал играть по ночам, когда вся семья ложилась спать, но из этого тоже ничего не вышло, так как их дом приобрел дурную славу. Запоздалые прохожие останавливались под окнами, слушали и на следующее утро оповещали весь город о том, что прошлой ночью в доме мистера Джефферсона было совершено зверское убийство; они описывали вопли несчастного, грубые проклятия и ругательства убийцы, мольбы о пощаде и последний предсмертный хрип жертвы.
После этого моему приятелю разрешили упражняться днем на кухне при плотно закрытых дверях. Однако, несмотря на такие предосторожности, наиболее удачные пассажи все же долетали до гостиной и доводили его мать до слез.
Она говорила, что при этих звуках вспоминает своего бедного покойного отца (бедняга был проглочен акулой во время купанья у берегов Новой Гвинеи, - что общего между акулой и волынкой, она не могла объяснить).
Тогда моему приятелю отвели сарайчик в конце сада за четверть мили от дома и заставили его таскать туда волынку всякий раз, как он брался за свои упражнения. Но случалось, что ничего не подозревавший гость, которого забыли посвятить в это дело и заранее предостеречь, выходил на прогулку в сад без всякой подготовки, и внезапно до его слуха доносились звуки волынки. Если это был человек сильный духом - дело ограничивалось обмороком, но люди с заурядным интеллектом, как правило, сходили с ума.
Нельзя не признать, что первые шаги любителя игры на волынке мучительны до крайности. Я понял это, когда услышал игру моего юного друга. По-видимому, волынка необычайно трудный инструмент. С самого начала приходится запасаться воздухом на всю мелодию сразу, - во всяком случае, наблюдая за Джефферсоном, я пришел к такому заключению.
Начинал он блистательно: душераздирающей, воинственной нотой, от которой слушатель вскакивал, как ошпаренный. Но вскоре музыкант переходил на пиано, потом на пианиссимо, а последние такты мелодии уже тонули в сплошном бульканий и шипении.
Завидное нужно здоровье, чтобы играть на волынке!
Юный Джефферсон сумел выучить только одну мелодию, но я никогда и ни от кого не слышал жалоб на бедность его репертуара - боже упаси! Это была, по его словам, мелодия: «То Кембеллы идут, ура, ура!» - хотя его отец уверял, что это «Колокольчики Шотландии». Что это было в действительности, никто не знал, но все соглашались, что в мелодии есть нечто шотландское.
Гостям разрешалось отгадывать трижды, но почему-то они всегда попадали пальцем в небо...
(Джером К. Джером, «Трое в лодке, не считая собаки»)

Зачем я не птица, не ворон степной,
Пролетевший сейчас надо мной?
Зачем не могу в небесах я парить
И одну лишь свободу любить?

На запад, на запад помчался бы я,
Где цветут моих предков поля,
Где в замке пустом, на туманных горах,
Их забвенный покоится прах.

На древней стене их наследственный щит
И заржавленный меч их висит.
Я стал бы летать над мечом и щитом,
И смахнул бы я пыль с них крылом;

И арфы шотландской струну бы задел,
И по сводам бы звук полетел;
Внимаем одним, и одним пробужден,
Как раздался, так смолкнул бы он.

Но тщетны мечты, бесполезны мольбы
Против строгих законов судьбы.
Меж мной и холмами отчизны моей
Расстилаются волны морей.

Последний потомок отважных бойцов
Увядает среди чуждых снегов;
Я здесь был рожден, но нездешний душой...
О! зачем я не ворон степной?..
(Михаил Лермонтов, «Желание»)

Ирландский паб «Sally O’Briens»
Адрес: ул. Б. Полянка, д. 1/3
Тел.: (495) 959-01-75
Ирландский паб «Салли О’Брайенс» ведёт свою историю в Москве, начиная с 1995 года.
Днём здесь читают газеты, пьют кофе или пиво, обедают и проводят переговоры. Вечером - только пьют пиво и отдыхают. По праздникам - в День святого Патрика и на Рождество - здесь собираются ирландцы и сочувствующие.
Особого внимания заслуживает барная стойка паба. Она была полностью изготовлена в Ирландии, а затем перевезена и установлена в пабе. Ровно в 1:00 ночи на стойку опускаются рольставни, единственные в своём роде в Москве. Кто не успел заказать до этого времени, приглашаются завтра.
Покровительница паба - ирландская девушка Салли О’Брайен, которая жила в средние века и была, по одной из версий, портовой проституткой. Другая версия гласит, что Салли была покровительницей ирландских войнов, в тяжёлые времена непрекращающихся войн за независимость.

Ирландский паб «Shamrock bar»
Адрес: Новый Арбат, д. 11, стр. 1, ТЦ «Новоарбатский», 2 этаж
Тел.: (495) 691-76-81
Первый из московских ирландских пабов, открылся в 1991 году. Неофициальная часть парада в честь Дня святого Патрика проходит именно здесь.

Ирландский паб «Mollie’s»
Адрес: Мясницкая, д. 13, стр. 3
Тел.: (495) 624-46-96
Гостеприимный ирландский паб, расположенный неподалёку от Кремля.

Наиболее известные шотландские музыкальные рок-группы - Nazaret, Franz Ferdinand, а также певица Annie Lennox.

Наиболее известные ирландские музыкальные рок-группы - U2, The Cranberries, Thin Lizzy, Therapy?, а также певец Gary Moore и певица Enya.

Наиболее известные шотландские писатели и поэты - Robert Burns, Walter Scott, Arthur Ignatius Conan Doyle, Robert Louis Stevenson, Irvine Welsh.

Наиболее известные ирландские писатели и поэты - William Butler Yeats, James Joyce, Jonathan Swift, Oscar Wilde, George Bernard Shaw.

Наиболее известные актёры шотландского происхождения - Thomas Sean Connery, Ewan Gordon McGregor.

Наиболее известные актёры ирландского происхождения - Pierce Brendan Brosnan, Colin James Farrell.

Наиболее известные ирландские танцевальные шоу - Lord of the dance, Riverdance.

Роберт Бёрнс. Стихотворения. Перевод С.Я.Маршака.

Шотландская слава.

Навек простись, Шотландский край,
С твоею древней славой.
Названье самое, прощай,
Отчизны величавой!

Где Твид несется в океан
И Сарк в песках струится, -
Теперь владенья англичан,
Провинции граница.

Века сломить нас не могли,
Но продал нас изменник
Противникам родной земли
За горсть презренных денег.

Мы сталь английскую не раз
В сраженьях притупили,
Но золотом английским нас
На торжище купили.

Как жаль, что я не пал в бою,
Когда с врагом боролись
За честь и родину свою
Наш гордый Брюс, Уоллес.

Но десять раз в последний час
Скажу я без утайки:
Проклятие предавшей нас
Мошеннической шайке!

Ответ на письмо.

Сударыня,

Как этот год от нас далек,
Когда, безусый паренек,
Я молотить ходил на ток,
Пахал впервые поле
И хоть порой бывал без ног,
Но рад был этой школе.

В одном со взрослыми строю,
Товарищ их по плугу,
Я знал и полосу свою,
И юную подругу,

И шуткой,
Прибауткой
Под мерный звон косы
Я скрадывал минутки
И коротал часы.

Одной мечтой с тех пор я жил:
Служить стране по мере сил
(Пускай они и слабы!),
Народу пользу принести -
Ну, что-нибудь изобрести
Иль песню спеть хотя бы!

Я при уборке ячменя
Щадил татарник в поле.
Он был эмблемой для меня
Шотландской древней воли.

Пусть родом,
Доходом
Гордится знатный лорд, -
Шотландской
Крестьянской
Породой был я горд.

Я был юнцом, но и тогда
Обрывки строк в часы труда
Твердил я непрестанно,
Пока подруга юных дней
Не придала строфе моей
И склад и лад нежданный.

Не позабыл я до сих пор
Моей подруги юной,
Чей звонкий смех и быстрый взор
Тревожил в сердце струны.

Краснея,
Не смея
Поднять влюбленный взгляд,
Срезал я,
Вязал я
Колосьев спелых ряд.

Да здравствует стыдливый пол!
Когда мороз ревнивый зол,
Обняв подругу в танце,
Мы забываем боль невзгод,
Нам сердце жаром обдает
Огонь ее румянца.

Любви не знавший дуралей
Достоин сожаленья.
Во взоре матери своей
Увидит он презренье.

Укором,
Позором
Мы заклеймим того,
Кто не любил
В расцвете сил
На свете никого!

Пусть вы, сударыня, росли
Под кровом дедовским - вдали
От наших изб крестьянских,
Вам незнаком амбар и хлев,
Зато вам по сердцу напев
Старинных лир шотландских.

Спасибо вам за ваш привет.
Горжусь таким союзом.
Благодарю за пестрый плед.
Я в нем приятней музам.

Простой наряд страны моей,
Он для меня дороже
Всех горностаев королей
И бархата вельможи.

Прощайте!
Не знайте
Ни горя, ни потерь.
Пусть ссоры,
Раздоры
Минуют вашу дверь!

За тех, кто далеко.

За тех, кто далеко, мы пьем,
За тех, кого нет за столом.
А кто не желает свободе добра,
Того не помянем добром.

Добро быть веселым и мудрым, друзья,
Хранить прямоту и отвагу.
Добро за шотландскую волю стоять,
Быть верным шотландскому флагу.

За тех, кто далеко, мы пьем,
За тех, кого нет за столом.
За Чарли, что ныне живет на чужбине,
И горсточку верных при нем.

Свободе - привет и почет.
Пускай бережет ее Разум.
А все тирании пусть дьявол возьмет
Со всеми тиранами разом!

За тех, кто далеко, мы пьем,
За тех, кого нет за столом.
За славного Тэмми, любимого всеми,
Что нынче живет под замком.

Да здравствует право читать,
Да здравствует право писать.
Правдивой страницы
Лишь тот и боится,
Кто вынужден правду скрывать.

За тех, кто далеко, мы пьем,
За тех, кого нет за столом.
Привет тебе, воин, что вскормлен и вспоен
В снегах на утесе крутом!

Прощание.

Кто доблестен, тот может ли страдать,
Или, вернее, замечать страданья?
Но если он умножит жизнь свою,
Включив другие дорогие жизни -
Судьбу любимой хрупкой красоты,
Судьбу детей беспомощных, чье счастье
Зависит от него, - увы, тогда
Почувствовать он должен неизбежно
Занозу, разрывающую сердце.
Его судьба испуганно заплачет...
Так и со мной случилось. Я погиб.

Томсон. "Эдвард и Элеонора"

Моя Шотландия, прощай!
Милей мне твой туманный край
Садов богатых юга.
Прощай, родимая семья -
Сестра, и брат, и мать моя,
И скорбная подруга!

С тоской тебя я обниму,
Малютка дорогая.
Тебя я брату своему
С надеждой поручаю.

И ты, мой
Любимый
Товарищ юных дней,
Участьем
В ненастье
Семью мою согрей!

А ты, подруга, не грусти.
Чтобы тебя и честь спасти,
Бегу я в край далекий.
Нужда стучится к нам во двор,
Грозят нам голод, и позор,
И суд молвы жестокий.

Друзья, на дальнем берегу
В томительном изгнанье
Я благодарно сберегу
О вас воспоминанье.

Грохочет,
Пророчит
Бушующий простор:
Мне крова
Родного
Не видеть с этих пор!

О памятнике, воздвигнутом Бёрнсом на могиле поэта Роберта Фергюссона.

Ни урны, ни торжественного слова,
Ни статуи в его ограде нет.
Лишь голый камень говорит сурово:
- Шотландия! Под камнем - твой поэт!

Песня из кантаты Весёлые нищие.

Мой Джон - дитя шотландских скал -
Закон долины презирал.
Но как любил родимый склон
Мой славный горец, статный Джон.

Споем, подружки, про него,
Поднимем кружки за него.
Нет среди горцев никого
Отважней Джона моего!

Он был как щеголь разодет -
Берет с пером и пестрый плед.
С ума сводил шотландских жен
Мой статный горец, храбрый Джон.

От речки Твид до речки Спей
С ватагой буйною своей
Мы кочевали - я и он,
Мой верный друг, мой статный Джон.

Но присудил его судья
К изгнанью в дальние края.
Зазеленел весною клен, -
И вновь ко мне вернулся Джон.

В тюрьму попал он с корабля.
Там обняла его петля...
Будь проклят тот, кем осужден
Мой статный горец, храбрый Джон!

И вот осталась я одна
И допиваю жизнь до дна.
Но пусть шотландских кружек звон
Тебе приветом будет, Джон...

Споем, подружки, про него,
Поднимем кружки за него.
Нет среди горцев никого
Отважней Джона моего!

- За Джона! - гаркнул пьяный хор.
Он был красой Шотландских гор!..

Ода шотландскому пудингу «Хаггис».

В тебе я славлю командира
Всех пудингов горячих мира, -
Могучий Хаггис, полный жира
И требухи.
Строчу, пока мне служит лира,
Тебе стихи.

Дородный, плотный, крутобокий,
Ты высишься, как холм далекий,
А под тобой поднос широкий
Чуть не трещит.
Но как твои ласкают соки
Наш аппетит!

С полей вернувшись, землеробы,
Сойдясь вокруг твоей особы,
Тебя проворно режут, чтобы
Весь жар и пыл
Твоей дымящейся утробы
На миг не стыл.

Теперь доносится до слуха
Стук ложек, звякающих глухо.
Когда ж плотнее станет брюхо,
Чем барабан,
Старик, молясь, гудит, как муха,
От пищи пьян.

Кто обожает стол французский -
Рагу и всякие закуски
(Хотя от этакой нагрузки
И свиньям вред),
С презреньем щурит глаз свой узкий
На наш обед.

Но - бедный шут! - от пищи жалкой
Его нога не толще палки,
А вместо мускулов - мочалки,
Кулак - орех.
В бою, в горячей перепалке
Он сзади всех.

А тот, кому ты служишь пищей,
Согнет подкову в кулачище.
Когда ж в такой руке засвищет
Стальной клинок, -
Врага уносят на кладбище
Без рук, без ног.

Молю я Промысел небесный:
И в будний день, и в день воскресный
Нам не давай похлебки пресной,
Яви нам благость
И ниспошли родной, чудесный,
Горячий Хаггис!

Послание Гамильтону.

По поводу рождения у поэта близнецов

Рубцами хвалится боец -
Печатью молодечества.
Хвалу войне поет певец -
Проклятью человечества.

Велик не тот, кто сотню душ
Безвинных уничтожит.
Достоин чести скромный муж,
Что род людской умножит.

- Даны вам щедрые дары, -
Сказала нам природа, -
Но будьте столь же вы щедры
И множьтесь год от года.

Волью я в кровь струю огня,
Чтоб дружною четою
Вовеки жили у меня
Отвага с красотою!

-----

Творец нехитрых этих строф
Был некий бард беспечный.
Он пел среди родных лугов
От радости сердечной.

В него влила природа-мать
Огня большую долю,
И не дерзал он нарушать
Родительницы волю.

Начертанный природой путь
Безропотно прошел он.
Нашел он родственную грудь,
Любви безмерной полон.

Он цвет любви берег весной
От яда и от града,
И щедрый урожай двойной
Поэту стал наградой.

Был в сентябре вознагражден
Он за любовь и верность.
Ему подругой был рожден
Наследник - новый Бернс,

Чтоб нашу родину певец
Грядущих поколений
Воспел достойней, чем отец, -
Звучней и вдохновенней.

-----

О гений мира и любви,
Тебя мы призываем:
Шотландский край благослови
Обильным урожаем.

Пусть крепнет древний наш народ
И славится по праву,
И Бернсов род из года в год
Поет народу славу!

Властитель ног да и сердец!
Какой в Шотландии певец
Не принесет хвалы венец
Твоей чудесной скрипке?

Был бы скучен этот свет,
Очень скучен, однозвучен,
Был бы скучен этот свет,
Скучен без улыбки!

Всю землю обойди вокруг,
Пойди на север и на юг -
Повсюду скука, милый друг,
Где нет тебя и скрипки.

Пусть нас зовет церковный причт
Или профессор - старый хрыч,
Чудесней таинства постичь,
Чем те, что знает скрипка.

При посещении разрушенного дворца шотландских королей.

Когда-то Стюарты владели этим троном
И вся Шотландия жила по их законам.
Теперь без кровли дом, где прежде был престол,
А их венец с державой перешел
К чужой династии, к семье из-за границы,
Где друг за другом следуют тупицы.
Чем больше знаешь их, тиранов наших дней,
Тем презираешь их сильней.

Ответ «верноподданным уроженцам Шотландии».

Вы, верные трону, безропотный скот,
Пируйте, орите всю ночь напролет.

Позор ваш - надежный от зависти щит.
Но что от презрения вас защитит?

Брюс-шотландцам.

Вы, кого водили в бой
Брюс, Уоллес за собой, -
Вы врага ценой любой
Отразить готовы.

Близок день, и час грядет.
Враг надменный у ворот.
Эдвард армию ведет -
Цепи и оковы.

Тех, кто может бросить меч
И рабом в могилу лечь,
Лучше вовремя отсечь.
Пусть уйдут из строя.

Пусть останется в строю,
Кто за родину свою
Хочет жить и пасть в бою
С мужеством героя!

Бой идет у наших стен.
Ждет ли нас позорный плен?
Лучше кровь из наших вен
Отдадим народу.

Наша честь велит смести
Угнетателей с пути
И в сраженье обрести
Смерть или свободу!

***

Властитель ног да и сердец!
Какой в Шотландии певец
Не принесет хвалы венец
Твоей чудесной скрипке?

Был бы скучен этот свет,
Очень скучен, однозвучен,
Был бы скучен этот свет,
Скучен без улыбки!

Всю землю обойди вокруг,
Пойди на север и на юг -
Повсюду скука, милый друг,
Где нет тебя и скрипки.

Пусть нас зовет церковный причт
Или профессор - старый хрыч,
Чудесней таинства постичь,
Чем те, что знает скрипка.